«ЭТРУССКОЕ ЗЕРКАЛО»
«Рожденное страстью сильнее смерти»
(из поэзии эпохи Возрождения)
Владелец фирмы «Галерея» Анисим Чернов обратился к сыщику Всеславу Смирнову с просьбой о помощи. Чернову поручили организовать выставку никому неизвестного художника Саввы Рогожина, а лучшая картина экспозиции – «Нимфа» - пропала прямо накануне открытия. Вскоре и сам художник был обнаружен мертвым…
Загадочный мир древней цивилизации этрусков, которой посвятил свое творчество Рогожин, затягивал Всеслава, и расследование не двигалось с места. Пока друг художника не рассказал Смирнову, что у Саввы было старинное бронзовое зеркало, якобы обладающее мистической силой.
С помощью своей подруги и помощницы Евы сыщик выяснил: после этрусков остались уникальные зеркала. Если Савва владел одним из них, возможно, это его и погубило…
Читать книгу в библиотеке LitRes
Пусть эти отрывки послужат началом Вашего знакомства с романом Натальи Солнцевой "Этрусское зеркало". Приятного чтения!
***
В центре экспозиции, затмевая всех и вся сияла, царила «Нимфа» – прозрачные, печально-испуганные глаза девушки соперничали блеском с драгоценным ожерельем на длинной нежной шее; совершенная, светящаяся изнутри фигура изогнулась в изящном порыве, исполненном предсмертной истомы… Бог Аполлон, отвернувший от зрителей свое лицо, казался чудовищем, преследующим юную деву.
Изысканная античная эстетика была уравновешена некоторой грубоватостью и реалистичностью рисунка, насыщена острой сексуальностью, духом желания, насилия и страха. Пленительные и плавные линии тела нимфы, ее длинных струящихся волос, тонкого стана и стройных ног перетекали в линии высокой травы, доходящей ей до пояса, деревьев и кустов лавра, где надеялась укрыться беглянка. Они составляли разительный контраст темному, бугристому торсу Аполлона, его первозданной, дикой силе и мощи, непреодолимому напору, несущему любовь и гибель...
От цивилизации этруссков остались только некрополи. Города разрушились, письменность была уничтожена, язык вытеснен латинским. Этрусский мир исчез, блеснув на прощание загадочной печальной улыбкой. Историки веками пытались понять, кем они были и откуда пришли. Увы! Многие вопросы так и остались без ответов. Этруски верили, что их жизнь была предопределена: из каких-то священных книг они узнали – им суждено прожить «десять веков». Поэтому в их радостное, по-детски непосредственное восприятие бытия постепенно вкрадывается нота тоскующей души, вплетается трагическая линия безысходности. Они ощущали, переживали закат своего могущества, его невозвратность…
***
…Взрослея, я ждала любви. Я обманывалась, принимая за нее то одно, то другое. Большое влияние на меня оказывала литература, – Толстой, Тургенев, Куприн, – выдуманные истории, заполняющие пустоту в моем сердце. Или невыдуманные? Неужели, с кем-то когда-то происходило подобное? Или автор создал все это в своем воображении? Последнее было бы ужасно.
…Жизнь разъединяет людей. Это один из ее парадоксов, которых множество. А смерть – объединяет. Это только кажется, что она уносит от нас наших близких. На самом деле смерть примиряет нас с ними. Когда-то она примирила Иисуса с человечеством.
Я все еще не сожгла мостов, все еще оглядываюсь в нерешительности. Значит, выбор не сделан. Это очень утомительно, находиться на распутье. Кто вообще придумал необходимость выбора? Разве нельзя позволить себе и одно, и другое, и третье? Как бы славно было. И ни перед кем не нужно оправдываться, ни перед кем не нужно быть виноватой. Но отчего-то нельзя… Отчего-то мир так устроен, что если получаешь одно, другое уходит.
Жизнь пестра, как летний луг. Особенно российская! Это вам не английский газон, где травинка к травинке. Это сочное буйство красок и соседство нежнейших колокольчиков со скромным клевером и колючим репейником. Вот так-то!
***
Для него красота была чем-то высшим, преступающим земные законы и неподвластным ничьим суждениям. Она просто существовала, сияла и вдохновляла сердца, наполняя их страстью и восхищением, –нетленная, отбрасывающая оковы времени, как ломкие, легкие стебли и ветки, раздвигаемые на картине нежной рукой бегущей девы.
***
Нимфа следила с картины огромными, блестящими очами за всей этой невероятной сценой. Она была здесь… в ореоле страсти и желания, в мольбе, в жарком дыхании и трепете сердца… Как были здесь не только и танцовщицы в развевающихся хитонах, и скоморох, жонглирующий шарами, и пьяные вакханки-менады, и скачущие всадники, и забавные, кудрявые Эроты, – частички, капельки необъятной, грандиозной реки жизни, течение которой никогда не прекращается…
