Наталья Солнцева. Официальный сайт.

«Ах, бог любви, загадочный поэт,

Вас наградил совсем особой меркой,

И нет таких, как Вы…»

У красавицы Марии Симанской множество поклонников, но никому из них она не отвечает взаимностью. Может быть, потому, что отец поведал ей древнюю семейную тайну. Если Маша кому-нибудь ее откроет, случится несчастье… Однажды на вечеринке девушка не удержалась и рассказала о секрете своему самому преданному поклоннику Сергею Вершинину. И после этого его убили! Маша скрылась из родного города, но несчастья на этом не закончились...

Вскоре столичный детектив Всеслав и его подруга Ева столкнулись с новым загадочным убийством.

Расследование выводит их на легенду о пере птицы Феникс, дарующем женщинам магическую власть над мужчинами…

Пусть эти отрывки послужат началом Вашего интересного знакомства с романом Натальи Солнцевой "Третье рождение Феникса". Приятного чтения!

Все шло так гладко, так легко, и когда он уже почти достиг цели, вмешалась судьба. Он был на волосок… не от смерти, нет, – от невероятной, неслыханной, сказочной удачи! А удача – дама капризная. Когда ее слишком настойчиво преследуют, она начинает выскальзывать из рук. Она не любит охотников. Бесшабашные гуляки, безумцы и влюбленные – вот ее короли, принцы и принцессы. Удача неразборчива… Как несправедливо!

Он помнил тот день до мельчайших подробностей. Вернее, наступил уже вечер. Он сидел в сумрачном, гулком зале, – уставший, невыспавшийся, – и тут… ему на глаза попалось то, о чем он грезил в своих золотых снах.

– Этого не может быть, – шептал он. – Не может быть…

И жадно возвращался к тому, что увидел. Он с детства лелеял эту мечту, но не представлял себе, каким образом она могла бы осуществиться. В этом времени, в этой стране… Если бы он жил в шестнадцатом веке! Или в семнадцатом. Если бы он был лордом, графом… алхимиком или путешественником, тогда… Если бы он был везунчиком, как некоторые! Нет, ему каждый жизненный шаг давался с трудом, потом и кровью. Он все зарабатывал своим собственным горбом, света белого не видя. А другие ловили ветер удачи и плыли к волшебным островам.

Но разве божественное провидение не разделило шансы поровну между всеми? Разве у фортуны есть любимчики и изгои? Судя по его наблюдениям, есть. И всегда были. Он до сих пор относил себя к изгоям. Может быть, он ошибался?

Наконец-то, и ему улыбнулась удача. Теперь уж он ее не отпустит, не даст вырваться из цепких рук и упорхнуть. Не дождетесь! Он единственный сумел разглядеть золотой проблеск под слоем многовековой пыли. Он додумался до того, что видели многие, но никто не понял. Он избранный!

И с того дня началась его охота. Он шел по следу, перебирая десятки, сотни вариантов и отбрасывая их один за другим. Он отчаивался и вновь возрождался для вдохновения. Без страсти и силы не происходит ничто великое! Он доберется до вершины, чего бы это ему не стоило. Он пойдет на любые жертвы и лишения, но не отступит. Он непобедим в своем стремлении к обладанию…

На этом его мысли обрывались. Миг обладания! Дальше этого простиралась пустота. Он пытался заглянуть в нее… но тщетно. Пустота пугала его, и он старался о ней не думать.

Его охота стала приносить первые плоды. Пусть пока незначительные. Главное – он на верном пути. Он взял след, который приведет его… к желанной цели! А там – будь, что будет. Если для этого придется пролить кровь, он ее прольет. Мало, что ли, крови проливали люди? Самые большие реки крови проливались за идею… Разве не глупо? Променять жизнь на сомнительные убеждения, бороться за чужие идеалы? Зачем?"

"У него все есть! Откуда же эта подспудная, неуловимая тоска, просыпающаяся в самые лирические, вдохновенные мгновения бытия? Откуда эта неудовлетворенность собой, своей жизнью?

Эта тоска просыпалась в нем с особой силой, когда наступала весна с ее прозрачной, нежной зеленью, покрывающей сквозные березовые рощи, сады и городские скверы; с ее запахом талых вод, подснежников и первоцвета. Или когда наступала осень с ее первыми морозными утренниками, синевой небес и прощальным золотом увядания. Они словно говорили что-то душе Тараса, но он настолько очерствел, погряз в повседеневном, что не понимал, не слышал этого чистого, требовательного зова… из ниоткуда. А может быть, он настолько оторвался от своих истоков, что уже и не знал, где те мосты, которые соединяют божественное с человеческим…"

***

"Женщины тоньше чувствуют, – вкрадчиво произнес он. – В отличие от мужчин, они смотрят на жизнь глазами сердца, а не разума".

***

"Вышел на улицу, – заснеженный город показался старой боярской Москвой, – вот-вот, визжа полозьями, пролетят расписные саночки, пронесут кони тяжелый возок, выглянет из терема в слюдяное окошко румяная, томная боярышня с косой до пояса… Только где эти терема? Где стремительные саночки? Остались от боярской Москвы одни воспоминания. Пожалуй, Василий Блаженный с его пестрыми куполами, семьюдесятью приделами, с его витыми колоннами, поддерживающими массивные кровли, наружными галереями и маленькими, темными окошками, взирает из глубины веков на новую, шумную Москву и дивится. Какой ему кажется сегодняшняя жизнь? Тоскует ли он о прежней?.."

***

"Но вместе с тем все эти детали объединяло, пронизывало некое странное очарование, присущее породе. Что Всеслав вкладывал в это слово? Он бы затруднился ответить ясно, – нечто вроде аристократизма, тонкого, неуловимого шарма, которые нельзя приобрести, которым не научишься. Этот шарм ничем не объясняется, – ни уровнем достатка, ни интеллектом, ни соблюдением правил хорошего тона, ни стилем одежды, ни родом занятий. Он непостижим, как все настоящее.

Легко и много можно описывать напускное, ложное. Попробуйте описать истинное! И окажется, что его как будто не существует, его невозможно повторить, скопировать. Его нельзя потрогать, ощутить на вкус. Оно пронизывает вещи, а не характеризует их. Так, о Марии Варламовне проще было говорить, какою она не была и что ей было не присуще, чем наоборот. Это касалось и внешности ее, и поведения".



	«ТРЕТЬЕ РОЖДЕНИЕ ФЕНИКСА» «Ах, бог любви, загадочный поэт, Вас наградил совсем особой меркой, И нет таких, как Вы…» У красавицы Марии Симанской множество поклонников, но никому из них она не отвечает взаимностью. Может быть, потому, что отец поведал ей древнюю семейную тайну. Если Маша кому-нибудь ее откроет, случится несчастье… Однажды на вечеринке девушка не удержалась и рассказала о секрете своему самому преданному поклоннику Сергею Вершинину. И после этого его убили! Маша скрылась из родного города, но несчастья на этом не закончились... Вскоре столичный детектив Всеслав и его подруга Ева столкнулись с новым загадочным убийством. Расследование выводит их на легенду о пере птицы Феникс, дарующем женщинам магическую власть над мужчинами… ПЕРСОНАльный сайт КНИГИ Купить книгу в магазине Ozon Читать книгу в библиотеке LitRes Заглянуть внутрь Дорогие читатели! Пусть эти отрывки послужат началом Вашего интересного знакомства с романом Натальи Солнцевой "Третье рождение Феникса". Приятного чтения! *** Все шло так гладко, так легко, и когда он уже почти достиг цели, вмешалась судьба. Он был на волосок… не от смерти, нет, – от невероятной, неслыханной, сказочной удачи! А удача – дама капризная. Когда ее слишком настойчиво преследуют, она начинает выскальзывать из рук. Она не любит охотников. Бесшабашные гуляки, безумцы и влюбленные – вот ее короли, принцы и принцессы. Удача неразборчива… Как несправедливо! Он помнил тот день до мельчайших подробностей. Вернее, наступил уже вечер. Он сидел в сумрачном, гулком зале, – уставший, невыспавшийся, – и тут… ему на глаза попалось то, о чем он грезил в своих золотых снах. – Этого не может быть, – шептал он. – Не может быть… И жадно возвращался к тому, что увидел. Он с детства лелеял эту мечту, но не представлял себе, каким образом она могла бы осуществиться. В этом времени, в этой стране… Если бы он жил в шестнадцатом веке! Или в семнадцатом. Если бы он был лордом, графом… алхимиком или путешественником, тогда… Если бы он был везунчиком, как некоторые! Нет, ему каждый жизненный шаг давался с трудом, потом и кровью. Он все зарабатывал своим собственным горбом, света белого не видя. А другие ловили ветер удачи и плыли к волшебным островам. Но разве божественное провидение не разделило шансы поровну между всеми? Разве у фортуны есть любимчики и изгои? Судя по его наблюдениям, есть. И всегда были. Он до сих пор относил себя к изгоям. Может быть, он ошибался? Наконец-то, и ему улыбнулась удача. Теперь уж он ее не отпустит, не даст вырваться из цепких рук и упорхнуть. Не дождетесь! Он единственный сумел разглядеть золотой проблеск под слоем многовековой пыли. Он додумался до того, что видели многие, но никто не понял. Он избранный! И с того дня началась его охота. Он шел по следу, перебирая десятки, сотни вариантов и отбрасывая их один за другим. Он отчаивался и вновь возрождался для вдохновения. Без страсти и силы не происходит ничто великое! Он доберется до вершины, чего бы это ему не стоило. Он пойдет на любые жертвы и лишения, но не отступит. Он непобедим в своем стремлении к обладанию… На этом его мысли обрывались. Миг обладания! Дальше этого простиралась пустота. Он пытался заглянуть в нее… но тщетно. Пустота пугала его, и он старался о ней не думать. Его охота стала приносить первые плоды. Пусть пока незначительные. Главное – он на верном пути. Он взял след, который приведет его… к желанной цели! А там – будь, что будет. Если для этого придется пролить кровь, он ее прольет. Мало, что ли, крови проливали люди? Самые большие реки крови проливались за идею… Разве не глупо? Променять жизнь на сомнительные убеждения, бороться за чужие идеалы? Зачем?" * "У него все есть! Откуда же эта подспудная, неуловимая тоска, просыпающаяся в самые лирические, вдохновенные мгновения бытия? Откуда эта неудовлетворенность собой, своей жизнью? Эта тоска просыпалась в нем с особой силой, когда наступала весна с ее прозрачной, нежной зеленью, покрывающей сквозные березовые рощи, сады и городские скверы; с ее запахом талых вод, подснежников и первоцвета. Или когда наступала осень с ее первыми морозными утренниками, синевой небес и прощальным золотом увядания. Они словно говорили что-то душе Тараса, но он настолько очерствел, погряз в повседеневном, что не понимал, не слышал этого чистого, требовательного зова… из ниоткуда. А может быть, он настолько оторвался от своих истоков, что уже и не знал, где те мосты, которые соединяют божественное с человеческим…" * "Женщины тоньше чувствуют, – вкрадчиво произнес он. – В отличие от мужчин, они смотрят на жизнь глазами сердца, а не разума". * "Вышел на улицу, – заснеженный город показался старой боярской Москвой, – вот-вот, визжа полозьями, пролетят расписные саночки, пронесут кони тяжелый возок, выглянет из терема в слюдяное окошко румяная, томная боярышня с косой до пояса… Только где эти терема? Где стремительные саночки? Остались от боярской Москвы одни воспоминания. Пожалуй, Василий Блаженный с его пестрыми куполами, семьюдесятью приделами, с его витыми колоннами, поддерживающими массивные кровли, наружными галереями и маленькими, темными окошками, взирает из глубины веков на новую, шумную Москву и дивится. Какой ему кажется сегодняшняя жизнь? Тоскует ли он о прежней?.." * *** "Но вместе с тем все эти детали объединяло, пронизывало некое странное очарование, присущее породе. Что Всеслав вкладывал в это слово? Он бы затруднился ответить ясно, – нечто вроде аристократизма, тонкого, неуловимого шарма, которые нельзя приобрести, которым не научишься. Этот шарм ничем не объясняется, – ни уровнем достатка, ни интеллектом, ни соблюдением правил хорошего тона, ни стилем одежды, ни родом занятий. Он непостижим, как все настоящее. Легко и много можно описывать напускное, ложное. Попробуйте описать истинное! И окажется, что его как будто не существует, его невозможно повторить, скопировать. Его нельзя потрогать, ощутить на вкус. Оно пронизывает вещи, а не характеризует их. Так, о Марии Варламовне проще было говорить, какою она не была и что ей было не присуще, чем наоборот. Это касалось и внешности ее, и поведения".